• twitter
  • facebook
  • livejournal
  • vkontakte
  • youtube
  • instagram
  • soundcloud

Белые пятна образа будущего России

http://www.polit-nn.ru/?pt=analytics&view=single&id=4761

 

Представляем вниманию читателей стенограмму заседания Нижегородского эксперт-клуба, прошедшего 4 октября 2017 года

В дискуссии приняла участие Наталья Патокина, начальник отдела антимонопольного контроля и борьбы с картелями Федеральной антимонопольной службы по Нижегородской области.

В заседании также приняли участие:

Роман Амбарцумян, директор департамента общественных отношений и информации администрации Нижнего Новгорода;

Андрей Дахин, профессор, заведующий кафедрой политологии Нижегородского института управления (филиал РАНХиГС), лауреат премии «Пробуждение»;

Александр Иудин, профессор ННГУ им. Н.И. Лобачевского;

Владимир Кутырев, профессор философии ННГУ им. Н.И. Лобачевского;

Владимир Лапырин, координатор Нижегородского эксперт-клуба;

Александр Прудник, социолог, старший научный сотрудник Института социологии РАН, лауреат премии «Пробуждение»;

Михаил Рыхтик, доктор политических наук, заведующий кафедрой теории политики и коммуникаций, директор Института международных отношений и мировой истории;

Александр Суханов, кандидат философских наук, координатор Нижегородского эксперт-клуба;

Александр Сысоев, директор нижегородского филиала «Российской газеты»;

Александр Царьков, профессор Высшей школы экономики (Нижегородский филиал);

Андрей Чугунов, журналист;

Игорь Чурдалев, литератор.

Владимир Лапырин: Я официально открываю очередное заседание нашего Нижегородского экспертного клуба. И сегодняшняя тема достаточно провокационна. Почему провокационна? Потому что заглянуть в будущее еще никому не удавалось. И, тем не менее, все рисуют этот образ будущего перед каждой выборной кампанией. Тем более, у нас впереди – выборная кампания президента. И я думаю, что о будущем мы наслушаемся в разных его вариантах и в разных его проекциях. В этом же году – 2017-ом – у нас – столетие Великой Октябрьской революции. Поэтому то будущее, которое рисовалось тогда, оно сегодня изменилось. И какое будущее будет от нынешнего 17-ого года рисоваться, я думаю, мы сегодня узнаем уже из ваших уст.

Но общие контуры его, наверное, нарисовать можно. Общие рамки хотя бы. Поскольку Россия вступила на путь построения капитализма, то передел мира и участие в этом переделе мира, по классике, по крайней мере, неизбежны. Значит, Россия должна быть в силе. Правильно? К тому же, если мы говорим о нашем будущем российском, Россия все равно должна по традиции строить государство, наверное, социальной справедливости, по крайней мере, стремиться к этому. Иначе ее разорвет просто изнутри очередная революция. Ну и, наконец, Россия должна быть умной – я думаю, с этим тоже все согласятся. Потому что, если она не будет умной, тогда отставание технологическое не только будет продолжено, но и ускорится, усилится.

Короче говоря, рамки даже вот в этих трех словах нарисованы достаточно широкие. А если говорить о конкретной повестке дня, то там и про бензоколонку упомянуто – у вас на руках эти пресс-релизы. Говорится и о ее величии как сверхдержавы, но и вопрос поставлен – а будет ли она вообще существовать в этом самом будущем? Не обозначены только в повестке дня временные рамки, куда мы хотим заглянуть. И, собственно говоря, каждый из вас эти рамки для себя, наверное, ограничит.

Вопросы непраздные, потому что очень скоро все мы над ними будем думать, и каждый будет выбирать то самое будущее, которое будет рисоваться в его голове. Но в этой голове, я думаю – государственной голове – образ будущего все равно должен будет сложиться. Потому что, куда мы идем и куда мы придем – небезразлично каждому избирателю и каждому налогоплательщику. И, в конце концов, каждая семья его по-своему рисует в соответствии с государственными планами.

Итак, мы начинаем. Слово Александру Овидиевичу. Он уже обозначился. Поэтому, Саш, давай. Регламент обычный – полтора часа.

Александр Суханов: Напоминаю, что регламент у нас обычный: где-то до часу мы должны завершить нашу работу. Идет запись нашего разговора, чтобы потом была стенограмма, которая будет опубликована в интернете. Поэтому говорим в микрофон. Левая сторона микрофон передает по этому ряду, правая сторона – здесь тоже имеется микрофон, и передаем по ряду.

Владимир Лапырин: Кому не хватит – у нас еще один запасной.

Александр Суханов: Говорим в микрофон, но громко, потому что микрофон не для громкости, а для записи. Иначе запись будет, а себя не услышим. Регламент стандартный – 5-7 минут на основное выступление, дальше вопросы, ответы, обсуждение и так далее. Но, поскольку нас сегодня, еще раз говорю, немного меньше, чем обычно, то у каждого, скорее всего, окажется даже времени чуть больше.

Владимир Лапырин: И особенность аудитории подчеркни – что сегодня ученые и литераторы.

Александр Суханов: Да-да-да. Сегодня мы специально, исходя из темы «Образ будущего», не ставим перед собой задачу нарисовать эту картинку будущего. Именно обозначить некий образ. Что он должен из себя представлять? И, если вы посмотрите на предложенные вопросы, то вы увидите, что два вопроса напрямую связаны с пониманием образа – а что же это такое — образ-то? Модель, картинка, одна фраза, допустим, как «Америка снова должна стать великой», как у Трампа было в президентской кампании? То есть, попытаться это понять.

Дальше возникает вопрос, который, как мне кажется, тоже заслуживает особого внимания: а где это будущее начинается? О каком будущем мы говорим? Хорошо известно, что нет будущего без прошлого. Все, что было в прошлом, так или иначе, проявляется в будущем. Тренды какие-то уже заложены. Я вот тут, готовясь к сегодняшнему заседанию, вспомнил строчку Бродского, который в одном из своих стихотворений «Вечер. Развалины геометрии…» написал: «Настоящему, чтобы обернуться будущим, требуется вчера». По-моему, очень даже четко и правильно.

О значимости этой темы свидетельствует и тот факт, что буквально два дня назад «Общероссийский народный фронт» объявил конкурс для молодежи – для лиц до 35 лет – на представление своего представления об образе будущего страны. Образ этот должны нарисовать в двух номинациях. Одна номинация – это эссе, где нужно написать о том, какие будут государственные структуры, общественные структуры через 15-20 лет, какие будут новые модели в экономике, в социальной сфере. Второй вариант представления о будущем может быть представлен в форме креатива: стихи, песни, музыка, образы, рисунки и так далее. То есть, в творческой форме.

Владимир Лапырин: Ты нас всех приглашаешь поучаствовать?

Александр Суханов: К сожалению, чтобы нам поучаствовать, нам надо разделиться пополам – вот так где-то.

Андрей Дахин: Яблочко молодильное съесть.

Александр Суханов: Я думаю, что до 35-ти – это, конечно, хорошо. И мы помним, как в прошлый раз у нас Василий Дорофеевич сказал, что люди прошлого века не могут знать, какое будущее будет у России. Это должны знать молодые люди. И мы сегодня пытались пригласить молодых и философов – я пытался Цендровского пригласить… К сожалению, они не смогли принять участие по разным причинам.

Андрей Дахин: Самый молодой участник у нас примерно какого возраста?

Александр Суханов: Вот у нас молодые (показывает на Наталью Патокину), и вот там – Александр Сергеевич привел…

Роман Амбарцумян: Александр Овидиевич, это удивительно, что молодых нет, а мы говорим об образе будущего. Это же потрясающе! Где поколение?..

Александр Суханов: Попытался. К сожалению, все заняты. Я думаю, они все пошли писать работы для конкурса.

Роман Амбарцумян: Они строят настоящее… (Смех в зале)

Наталья Патокина: Михаил Леонидович правильно сегодня поступил…

Александр Суханов: Чтобы компенсировать сегодня отсутствие молодых, на которых мы рассчитывали – у меня в списке было человек пять молодых представителей, которые могли бы нам помочь сегодня обсудить эту тему, мы пригласили людей творческих. У нас сегодня присутствует известный наш поэт, литератор нижегородский Игорь Чурдалев, представитель прессы, СМИ, матерый человечище Андрей Павлович Чугунов (смех в зале), а напротив у нас собралась научная элита нашего города, которая, так или иначе, с разных точек зрения эту тему представляет в научном обиходе и в научных публикациях. Поэтому они здесь сегодня присутствуют как эксперты, которые мудрость и знания могут, видимо, все-таки использовать для того, чтобы нарисовать тот образ будущего, который все-таки нас ждет.

И вот мне кажется, что у нас здесь есть некая дилемма – от фатализма до субъективизма. Фатализм я уже обозначил: в будущем нет ничего того, чего не было бы в прошлом. Оно вырастает. То есть, все тренды заложены, и от нас, казалось бы, ничего не зависит. Вот идет, как говорится, чужая воля: все заложено, все уже нашими предками сделано, и мы вынужденно идем только туда, куда идем. Вспоминаем Гете: «Свободен первый шаг, но мы – рабы второго». Который шаг мы делаем – сотый, сто первый, тысячный? Мы даже не знаем этого, наверное.

Владимир Лапырин: Всё – от Бога.

Александр Суханов: И второй момент: чистый субъективизм – что хотим, то и делаем. Поэтому ничего страшного, что там было сделано, вот сейчас нарисуем образ и его реализуем. Но можно ли реализовать то, что не может существовать? Наверное, тоже нет. Вот где эта золотая середина? Где начинается отсчет этого будущего? То ли в 91-ом, то ли в 17-ом, то ли у Ивана Грозного – я вот этого не знаю. Я думаю, что нам сегодня кто-то предложит такую градацию этого будущего. И будущее опять – где оно проявляется? Вот есть сегодня, было вчера. А будущее-то где? Как его пощупать? Или его можно только действительно представить как образ? Вот этот круг проблем, мне кажется, мы с вами и должны сегодня обсудить, поскольку важность этой темы не вызывает, по крайней мере у тех, кто здесь собрался, никаких сомнений.

И самое главное, наверное – что эта тема используется в двух ипостасях на сегодняшний момент. Во-первых, при подготовке президентских выборов – с какой моделью образа будущего пойдет президент, кандидат в президенты на выборы – любой, от любой партии, от любой силы. И второй момент – что, если прислушаться к предложениям, идущим от наших партнеров, как любит говорить наш президент, то очень часто возникает ощущение, что мы имеем право на хорошее будущее только при условии отказа от собственного прошлого. Ибо в прошлом у нас все только плохо, за что нам надо каяться, стыдиться и так далее. Тоже, наверное, одна из крайних позиций, с которой вряд ли можно согласиться.

Владимир Лапырин: А для Нижнего это особенно актуально, потому что будущее у него будет нарисовано теперь уже новыми руководителями.

Александр Суханов: Оно уже появилось в лице нового руководителя, временно исполняющего обязанности губернатора – Никитина. И у нас, как говорится, новый образ будущего – это новая глава города, сто дней работы которой она уже отметила. А мы, видимо, на следующем заседании будем обсуждать уже как эксперты, давать советы, а может быть, и подвергать критике – посмотрим.

Теперь, не задерживая больше вашего внимания, хотелось бы предложить первое слово… Кому? Владимир Александрович?

Владимир Кутырев: Нет.

Александр Суханов: Нет?

Владимир Кутырев: По смыслу я пессимистичен…

Андрей Дахин: Давайте, я.

Александр Суханов: Хорошо. Пожалуйста, Андрей Васильевич.

Владимир Лапырин: Андрей Васильевич, пессимист или оптимист? Сразу скажите нам. Настройте нас.

Александр Суханов: Он – ученый.

Андрей Дахин: Я – больше оптимист, хотя понимаю риски.

Александр Суханов: Итак, Дахин Андрей Васильевич, профессор.

Андрей Дахин: Спасибо, уважаемые коллеги. Я остановлюсь, прежде всего, на двух глубинах вот этого восприятия будущего. То есть, первая глубина – это наше будущее, XXII век. Я напомню, что в 1917 году, вообще в начале ХХ века в России существовало два видения того, что будет в XXI веке. Одно видение – это имперская Россия, которая будет существовать навеки, то есть, и в XXI веке тоже. И второе – это будущее некое коммунистическое, большевистское, которое тоже было привязано вот к этой формуле «наше будущее, XXI век». Сегодня, если мы посмотрим, то наше будущее – это XXII век. Реально никакого наброска этого будущего, конечно, у нас нет. Поэтому я хочу остановиться, прежде всего, как бы на этой глубине восприятия или осознания, осмысления будущего.

Опираясь на разные исследования, в том числе и свои, из которых я какие-то выводы для себя сделал, я считаю возможным несколько тезисов, которые я понимаю, как можно аргументировать.

Первый тезис. Он касается политических эпох, которые сменяются в истории человечества. Сейчас мы находимся в эпохе, которая называется эпохой демократических государств. И мой прогноз состоит в том, что к концу XXI века эпоха демократических государств придет к закату. То есть, эта система политического управления сейчас входит в полосу кризиса, причем, очень серьезного кризиса. Это связано с тем, что данная система – всегда признавалось ее несовершенство, но главное в ней то, что она действует по воле крупного все-таки капитала и крупных финансово-промышленных групп, которые подминают под себя все остальное, все остальные группы интересов. Конечно, здесь есть опыт индустриального массового вовлечения людей в политическую систему, и этим она принципиально отличается от эпохи монархической, которая существовала очень долго, но, тем не менее, она приходит к завершению – достигает своего потолка. Скорее всего, она будет разрушаться.

И перед нами два пути откроются. Первый путь, который просматривается уже сейчас – это путь создания такого кибертехнологического и люденного государства. То есть, государства, где живой традиционный человек перестает существовать. Он модифицируется под киберсистему управления. Все нынешние думы, парламенты, правительства – все переводится в кибернетические конструированные системы, человек там становится лишним. И вся эта система переходит в новый режим жизни, новое плато, новое состояние социальности – без человека. Эта перспектива реальна.

Александр Суханов: Это оптимист называется.

Александр Прудник: Да… (Смех в зале)

Андрей Дахин: Вторая альтернатива состоит в следующем – что кризис системы демократического устройства разрешится в пользу сохранения социального и антропомерного государства, где ключевые механизмы управления останутся на людях, где будут развиваться не только безлюдные технологии, но технологии людные и даже многолюдные. Когда большие массы людей будут участвовать в многочисленных социальных процессах и управления, и выбора, и принятия решений, и творческого самовыражения, и так далее. Когда известная тенденция о том, что индустриальное производство вещей смещается в сторону индустриального и коммерческого производства услуг, перейдет в следующую фазу, когда крупным сектором социономики – не экономики, а социономики – станет производство услуг людей для людей. Когда люди помогают людям, но только это индустриально организованный процесс, где человек обязательно нужен – живой, традиционный, с его скоростью мышления, с его особенностями, и так далее.

То есть, вот эта развилка. То есть, антропомерное государство – это социальная перспектива, которая, я считаю, требует определенных усилий. И пессимистический вариант – это некое кибергосударство, где человек будет модифицирован под его стандарты, чипирован и все такое прочее.

Вторая черта будущего – я ее называю так – это выход человека в космическое пространство. То есть, если говорить об идее Федорова-Циалковского – это выход человека в космос, который дошел до уровня околоземной орбиты, следующий шаг – это выход человека в более широкий космос. И здесь я думаю, что опять-таки к концу XXI века современная наука откроет новый механизм использования гравитационной энергии для передвижения в пространстве. То есть, гравитация сейчас – ключевое, крепкий орешек. И после того, как наш известный математик решил теорему Пуанкаре – то есть, гипотезу Пуанкаре превратил в теорему Пуанкаре… Это означает, что один из ключевых элементов для решения проблемы гравитационной реальности как бы сделан. Потому что это математический аппарат. Дальше остается сделать несколько открытий в области физики. Одно из них уже заявлено нынче в виде Нобелевской премии как раз. И я думаю, что в этом направлении сейчас пойдет процесс, потому что и философское осмысление этих вещей, и как бы такое физическое осмысление продвинулось вперед. И я думаю, что вот эта гравитационная, так сказать, энергия для космических кораблей будет реализована к концу XXI века. Вопрос только в том, кто выйдет в этот космос – живой человек или некий люден, киборг. Это вопрос, который зависит от того, как люди хотят увидеть свое будущее. Сохранятся ли они для этого будущего XXII века или они не смогут найти?

Второй формат будущего – я заканчиваю – это формат ближайших 3-5 лет. Это формат, связанный с новым будущим, которое наступает с новым губернатором Нижегородской области…

Владимир Лапырин: Как-то вы резко перешли…

Александр Суханов: Из космоса.

Андрей Дахин: Ну, я сказал, что эти разные форматы будущего…

Андрей Чугунов: Спускайся ниже – до города.

Андрей Дахин: Нет, город я не буду брать… Я не буду говорить о связках, но просто реально модель будущего – она многоуровневая. Я как бы обозначил самую дальнюю рамку и самую ближнюю к рубашке нашей. Готовой картинки нет, но я отмечу – есть несколько индикаторов, по которым можно будет в ближайшее время быстро определить, как мы пойдем, в какую сторону.

Первый индикатор – это стратегия развития области. Если ее снова просто купят и положат в бюрократические кабинеты и начнут по ней работать, как это было, значит, никаких принципиальных изменений в управлении областью пока не происходит. Но, если ее начнут вырабатывать как социальный публичный процесс, если будет организован вот этот стратегический диалог и диалог о стратегии с областью, с городом, с экспертами, с разными группами, тогда я скажу: «Да, в системе политического управления области делается новый шаг, мы выходим на новый уровень».

И второй индикатор – он тоже отчасти связан с такого рода программами крупными, я имею в виду еще более конкретную программу – качество жилой среды. Опять-таки для меня совершенно ясным индикатором будет следующее: если вся эта программа пойдет по пути финансирования строительной отрасли и выкладывания штукатуркой зданий домов, выкладывания дорожек, лавочки и так далее – то есть, все, как манна небесная, для людей, значит, мы находимся в старой колее. Значит, мы не выходим на следующую ступень. Но другой индикатор – если я увижу, что в этот процесс включаются активные городские сообщества, если часть средств идет на интеграцию людей в реализацию этой программы – не только интерактивные безлюдные технологии «вы нам напишите, и мы учтем ваше замечание» - людные технологии должны быть, люди должны участвовать своими руками в формировании вот этой среды, формировать в жилых пространствах свою собственную местную культурную жизнь, вот тогда я тоже скажу: «Да, мы выходим на новый уровень, и тогда наше будущее начинает светлеть». Спасибо.

Александр Суханов: Спасибо, Андрей Васильевич. Но у меня возникает сразу целый ряд вопросов, если позволите. Значит, следуя вашей логике, здесь получается некий диссонанс. С одной стороны, безлюдные технологии делают человека ненужным, и в результате этого он должен улететь в космос. Это в лучшем случае. Хотя непонятно, с какой целью ему туда лететь. Второй вариант – что все-таки человек нужен, и он должен во что-то вписаться, но тогда ради чего человек нужен? Человек ради человека – ради самого себя? Здесь что-то, мне кажется, целеполагание получается не совсем.

Андрей Дахин: Нет. Я отвечу. Как раз здесь все совпадает. Дело в том, что, если мы вот сейчас развиваем безлюдные технологии и высвобождаем людей, значит, мы плодим безработицу. Уже сейчас нужно создавать вот эту инфраструктуру людных технологий, чтобы люди были заняты. Для чего? Для работы с людьми! Потому что для работы с другими техническими системами нужны или высокие специалисты, или другие технические системы. Люди, в конечном счете, нужны только для людей. Образовательный процесс, фасилитационный процесс, творческий креативный процесс. Вы посмотрите: чтобы из поколения в поколение передать культуру музыкальную – один преподаватель и один ученик. Это очень человекоемкая технология.

Я вот хотел еще упомянуть, что еще одна из советских времен идея будущего, о которой Лев Александрович Зеленов, профессор нижегородский, всегда говорил – всесторонне развитый человек, всестороннее развитие личности. То есть, эта идея в моей картинке будущего XXI века сохраняется. Но, чтобы это происходило, с людьми должны работать люди. Причем, они должны работать и передавать вот это культурное наследие не как сейчас – один человек на 25 студентов или 30 учеников и 45 минут. Он не успевает там передать это наследие. То есть, это должна быть человекоемкая технология наследования культуры, креативного ее переосмысления и, так сказать, воспроизводства.

Александр Суханов: Хорошо. Понятна позиция. Спасибо.

Игорь, вот как человек культуры, передающий культуру от поколения к поколению в такой вот емкой форме, как вам кажется, какой же этот образ будущего? Андрей Васильевич предложил свой вариант.

Игорь Чурдалев: Я понял, Александр.

Александр Суханов: Микрофон передайте, пожалуйста, Роман Михайлович.

Игорь Чурдалев: Я понял, хоть я и представлен здесь как поэт…

Александр Суханов: Литератор.

Игорь Чурдалев: Да, литератор. Спасибо, это лестно, возражать не смею, но в этом контексте предпочту более рациональную стилистику. Когда ставятся вопросы уровня такого, здесь очень тонко и аккуратно нужно определяться с дискурсом. А то все мы говорим о будущем в самом разном понимании. У будущего есть перспектива. Одно дело – будущее семилеток, пятилеток, другое дело – будущее, отнесенное, скажем, на полвека – на 50-70 лет, третье – это будущее эпохи межзвездных путешествий и космических станций типа «Соляриса», и так далее. Также у будущего есть аспекты экономические, общественно-политические, культурные, моральные и прочее-прочее.

Кстати, что касается культурных, моральных, духовных аспектов – многое на дистанции, скажем, упомянутой в 50 лет – это немало – сегодня явно видно и даже не подлежит особым спорам. Смотрите на 20-летних людей. Через 50 лет им будет по 70, они будут на вершине возможностей принятия своих решений, важнейших решений для страны. Это ведь сегодня сложившиеся люди. Конечно, они будут менять: 20 лет – это молодость, но у некоторых из них есть уже и начальный опыт работы, и они заканчивают высшее образование получать, у некоторых, к сожалению, даже есть боевой опыт. И они не изменятся, в принципе. Устремления, заложенные внутри, чаяния людей, народа сформированы, в принципе, в мире унифицировано, в духе некого консьюмеризма, как нынче говорят. Приобретательство, покупательство.

Всякий вождь любого племени, включая людоедское, хочет процветания материального своим единоплеменникам, чтобы у них было больше всего покушать, как бы мы с ними по-разному ни понимали «покушать» с этим племенем. Тем не менее, здесь нет различий моделей будущего для разных стран, народов. Интересно говорить о той разнице в моделях будущего, которую определяют крупные кластеры национальных самосознаний. Нет сомнений, к примеру, что американская ментальность предполагает сегодня сохранение определенной роли эдакого глобального мирового ковбоя, метрополии на ближайшие 50-100 лет, удержание однополярной модели мира. Нет также сомнений, что китайцы не откажутся от роли мировой мастерской, но уже не из аккуратных исполнителей-конфуцианцев состоящей, а лидирующей в технологиях, в науке, делающей автомобили лучше, чем у японцев, а не догоняющей. Вот их будущее. Европейцы захотят оставаться сердцевиной золотого миллиарда, уютно живущего, с претензией на культурные прерогативы в человечестве.

Что же Россия-то в этом контексте? А Россия сегодня на глазах становится самым крупным, самым вкусным, самым лакомым куском ресурсов и пространств, который остается в мире. Причем, с точки зрения многих мировых держав, практически пустующим. Пустующим огромным куском мирового пирога. И многих раздражает и будет впредь раздражать то, что ну как-то она занята каким-то не очень многочисленным народом, и, в общем, простить ему этого нельзя. К этому нужно быть готовым. Это часть отношений, которые будут определять наше будущее.

Вернемся в прошлое лет на 20. Отчего – сейчас гадают представители особенно либеральной общественности – эта власть так поддержана удивительным образом? Что – озолотила? Нет. Накормила? Нет. Что же она сделала? Она вернула Россию на путь сохранения национального суверенитета, который дает шанс — пока еще только шанс — на сохранение контроля над этими пространствами, над этими ресурсами – национального контроля. Слово «национальный» я, конечно, употребляю в контексте понимания политическом. И не факт, что этот статус-кво удастся сохранить. Но мечта, намерение, наш задел на будущее заключается в этом. Это то, что нам оставили предки.

Китайцам предки оставили мощный, огромный, беспредельный ресурс рабочей силы – высокоморальной, высокоэтичной, конфуцианской рабочей силы, которым китайцы распорядились очень правильно, явив экономическое чудо в начале ХХ – к началу XXI века. А наши предки занимались присовокуплением земель – не завоеванием, потому что они пустовали. На уровне технологий предшествующих эпох земли эти не многих интересовали: выжить на них было трудно. 90 процентов всех сил, всей энергии человеческой уходило на прокорм, на обогрев, на преодоление расстояний гигантских: холодно здесь, и земля родит плохо. И вдруг стремительное за последнее столетие развитие технологическое, технологические скачки фантастически повысили капитализацию этой земли. Оказалось, что хозяйствовать здесь можно, что ресурсов здесь, востребованных современным технологическим уровнем цивилизации, немереное количество. Да просто воды, воздуха, растений. И не нужно стесняться, что мы распоряжаемся этим. Это на самом деле то прошлое, которое определяет наше будущее. Это не единственный вектор, но отказаться от него нельзя, не нужно.

Мы должны использовать это наследие правильно. Не так, как в 90-ые годы хотели использовать, то есть, сдавая – уже не в лизинг, а просто сдавая все, строя какой-то глобальный «ЮКОС», в котором, собственно, нет резидентов российских. Сдавая, если угодно, под совместную деятельность – в лизинг. Как мудрые китайцы сдавали свою рабсилу в лизинг для обслуживания предприятий, где они за 20-25 лет выучились работать, выкупили эти предприятия, построили новые – более совершенные, уже национальные. И у нас есть такой же шанс, если мы распорядимся тем, что отличает нас от других кластеров национальных крупных – от Латинской Америки, от Евросоюза, от Африки, от азиатского мира. Вот наша надежда на будущее.

И вот секрет того, почему народом – я заканчиваю, Саш, да – была поддержана имеющаяся власть на сегодня. Поскольку на какой-то момент интересы того, что я расплывчато называю народом – понимаете, это неоднородное очень явление – и олигархата совпали. Образовался национальный олигархат, национальный капитал, который п